14 Серпня 2018
Тренінгу на тему «Прийняття управлінських рішень під час кримінального переслідування компанії»
Запрошуємо Вас стати учасниками тренінгу на тему «Прийняття управлінських рішень під час кримінального переслідування компанії», що відбудеться 17 серпня 2018 року у Legal High School. Спікером виступить Денис Овчаров, партнер, керівник практики захисту бізнесу Lavrynovych & Partners Law Firm.
Чи чули Ви про «Справу на мільярд»?
Упродовж останніх років в Україні заведено багато кримінальних проваджень щодо великого бізнесу. Чимало компаній не розуміють, як поводитися під час кримінального переслідування.
Під час тренінгу Ви отримаєте відповіді на такі запитання:
1. У чому різниця між кримінальним переслідуванням великого бізнесу та кримінальним переслідуванням середнього бізнесу?
2. Що робити, якщо Ви дізналися, що стали фігурантом кримінального провадження через ЗМІ?
3. Надавати чи не надавати документи на запит правоохоронних органів?
4. Як взяти участь у розгляді судової справи про тимчасовий доступ до документів компанії?
5. Коли потрібно подавати апеляцію на ухвалу про тимчасовий доступ до документів?
6. Коли чекати на обшук?
7. Як підготувати персонал компанії до «фактового» кримінального провадження?
8. Як не допустити помилок під час підготовки компанії до обшуку?
9. Як вибудувати ефективну комунікацію із «зовнішніми» під час підготовки стратегії і тактики захисту.
10. Як підготувати топ-менеджмент компанії до комунікації з правоохоронними органами? Чекати або не чекати офіційного виклику на допит?
11. Який алгоритм дій представника компанії під час обшуку?
12. В яких випадках потрібно залучати увагу громадськості до кримінального провадження, в якому фігурує компанія?
13. Як вибудувати піар-стратегію захисту під час кримінального переслідування компанії?
14. Які управлінські рішення потрібно прийняти в перші дні після обшуку?
15. Як мінімізувати ризики вилучення і псування носіїв інформації та товару компанії?
16. Коли і навіщо робити аудит і судово-економічну експертизу господарських правовідносин компанії?
17. Як повернути вилучене майно, гроші після обшуку?
18. Алгоритм дій, якщо є ризик арешту рахунків компанії?
19. Як вижити компанії при арештованих рахунках?
20. Які можливості є у бізнес-омбудсмена, EBA та ACC у захисті інтересів компанії?
21. Які можливі варіанти юридичних рішень у мінімізації ризиків кримінального переслідуванні компанії? Як оцінити ефективність «зовнішніх» адвокатів?
Основна наша мета — пояснення під час тренінгу, які з цих проблем справді є реальними та як ці проблеми розв’язати у законній правовій площині.
10 Липня 2018
«Наше завдання – зберегти бізнес-процеси клієнта у випадку кримінального переслідування”
На обкладинці свіжого номера журналу Юридическая практика – інтерв’ю з керуючим партнером Lavrynovych & Partners Law Firm Maksym Lavrynovych та партнером практики захисту бізнесу Денис Овчаров. У спільному інтерв’ю експерти розповіли про специфіку сучасних бізнес-загроз, синергію превентивних заходів і оперативного реагування, а також особливості бізнес-адвокатури, що спеціалізується на економічних злочинах.
Недавно Lavrynovych & Partners Law Firm сообщила о расширении партнерского состава и открытии нового направления услуг — к партнерству присоединился Денис Овчаров, возглавивший практику защиты бизнеса. О специфике современных бизнес-угроз, синергии превентивных мер и оперативного реагирования, а также отличиях бизнес-адвокатуры, специализирующейся на экономической преступности, мы говорили с Денисом Овчаровым и Максимом Лавриновичем, управляющим партнером Lavrynovych & Partners Law Firm.
— Как вы пришли к тому, чтобы развивать направление защиты бизнеса?
Максим Лавринович (М.Л.): Это объективная рыночная потребность, вызов времени. Услуги по защите бизнеса — то, что на сегодняшний день является актуальным, востребованным и достаточно прибыльным для юридической фирмы.
— А что предопределяет спрос? В частности, на чьей стороне «играет» государство — оппонента или союзника бизнеса?
Денис Овчаров (Д.О.): Еще три-четыре года тому назад под защитой бизнеса преимущественно подразумевали защиту от рейдерства или использования рейдерских инструментов для поглощения той или иной компании. На сегодняшний день определение «рейдерство» в большей мере применимо к действиям государства по отношению к бизнесу. Имеется ввиду не государство как таковое, но действия индивидуальных лиц (сотрудников прокуратуры, СБУ, полиции), которые могут использовать инструменты государственного принуждения, в том числе уголовное преследование, для захвата бизнеса. Так что, сейчас можно встретить даже юрфирмы, которые специализируются на защите бизнеса от рейдерства со стороны правоохранительных органов.
М.Л.: Зачастую речь идет даже не о захвате, а скорее создании определенного дискомфорта, трудностей в ведения бизнеса. Да, иногда у служебных лиц разных государственных институций есть желание заполучить долю в компании или отобрать бизнес в свою пользу или пользу заинтересованных лиц. Но чаще это делается с целью создать дискомфорт, для того чтобы бизнес предпринимал действия по устранению препятствий.
Д.О.: Приведу пример. Не секрет, что обыск стимулирует платить налоги. Если взять список крупнейших налогоплательщиков страны и промониторить в открытых источниках, сколько было в отношении этих предпринятый открыто уголовных производств, будет несложно провести параллели с количеством уплаченных налогов – получается, что это действительно стимул. Это работающая модель. В нашей стране, иногда, нет другого способа заставить бизнес платить налоги нежели угроза уголовного преследования. Получается, что государство нередко задействует меры уголовного преследования в экономических целях наполнения бюджета. При этом, никто не говорит о том, что налоги не нужно платить, должен быть баланс, ведь если платить больше возможного, то бизнес перестает быть рентабельным. Подобных причинно-следственных связей в защите бизнеса достаточно много.
— Зашита бизнеса — практика достаточно комплексная. Какими компетенциями должны обладать юрфирмы, чтобы эффективно защищать бизнес?
М.Л.: Задействованы практически все практики. Как правило в таких проектах есть и судебные дела, и административные споры, могут возникать вопросы гражданских правоотношений, и т.д. Уголовное дело может касаться чего угодно. И очень хорошо, когда есть кооперация между юристами, которые помогают друг другу в разных вопросах.
Д.О.: Можно сказать, что все юристы в той или иной мере занимаются защитой бизнеса. Но в нашем случае, зачастую, речь идет о защите бизнеса от преследований правоохранительных органов. И наша задача —в этом наше отличите от классической адвокатуры — когда идет преследование нашего клиента, сохранить его бизнес-процессы. Чтобы во время обысков, допросов, арестов счетов, его бизнес смог жить, выживать и не разрушаться. Те инструменты, которые мы задействуем, позволяют клиенту удержаться на плаву, зарабатывать деньги и не боятся.
— Каковы позиции практики в общей структуре рынка юридических услуг?
М.Л.: По состоянию на сегодняшний день государство бросило настолько серьезный вызов бизнесу, что эта практика входит в тройку наиболее востребованных.
— Что помимо защиты бизнеса пользуется спросом на рынке?
М.Л.: Исходя из сегодняшних реалий, бизнес диверсифицирует риски. Состоятельные физлица продолжают искать варианты, как сберечь заработанное за пределами Украины. Поэтому одним из активных направлений практики выступает структурирование украинского бизнеса с привлечением иностранного элемента, а также инвестирование в другие юрисдикции: непосредственно из Украины, или из других стран, которые относятся к офшорам, или когда-то были офшорами, или уже не офшоры — все что касается денег украинцев за рубежом. Глобальные тенденции дают громадный пласт работы юристам-международникам.
— Можно ли говорить о том, что подобное структурирование — это по сути один из превентивных элементов защиты бизнеса?
М.Л.: Безусловно. Международное структурирование — это, пожалуй, основной превентивный механизм защиты бизнеса.
Д.О.: Бизнес следует выстраивать таким образом, чтобы когда к тебе придут, забрать было нечего.
М.Л.: И чтобы всегда был вариант, как компенсировать то, что может быть забрано, украдено или попросту не дадут заработать. Именно поэтому международный элемент — это гарантия защиты инвестиций, это гарантия привлечения внимания другого государства к проблемам бизнеса. Посольства, например Австрии, достаточно активно защищают интересы представителей своих бизнесов в Украине. Это вносит определенных дискомфорт в работу правоохранителей и чиновников, которые иногда могут более легко и безнаказанно совершать неправомерные действия в отношении простых украинцев и украинского бизнеса.
— Чего в вашей практике больше — превентивных действий, или того, что принято называть «тушением пожара»?
Д.О.: Убедить клиента что-то менять до возникновения проблем очень сложно. Уголовное преследование — это краш-тест бизнес-процессов компании, оценка эффективности ее структуры. Как правило, когда компания уже пережила одно уголовное дело, пережить второе-третье намного легче. Такие компании более качественно подходят к вопросам структурирования бизнеса, подготовки персонала, подготовки собственной службы безопасности. А мы со своей стороны помогаем им в этом, прописываем комплаенс-процедуры, внедряем антикоррупционные программы, которые минимизируют внутреннюю коррупцию — последняя также косвенно способствует приходу силовиков. У нас были кейсы, когда правоохранители, придя в компанию по заявлению собственника относительно проворовавшегося директора, полностью парализовали ее деятельность. Поэтому если мы говорим о превенции, адекватный собственник бизнеса идет на опережение, но он не всегда знает, что нужно делать. Структурирование — это только первый этап. Мы помогаем принимать управленческие решения для сохранения бизнес-процессов.
Классическая адвокатура менее эффективна для защиты бизнеса. Бизнес не может 7-8 лет ждать оправдательного приговора. Здесь нужно кардинально менять подходы к защите и распределению ресурсов. Что нас отличает от классической адвокатуры — мы делаем все быстро, ведь именно в скорости во многом заключается залог эффективности. У нас над проектом работает не один специалист, но целая команда и это позволяет быстро решить проблему. Мои отношения с клиентами редко продолжаются более двух-трех месяцев.
— Если рассматривать не только классическую адвокатуру, другие юрфирмы работают по таким же алгоритмам? И кого в этой связи вы считает своими основными конкурентами?
Д.О.: На самом деле рынок адвокатов, специализирующихся на экономических преступлениях достаточно небольшой. В том или ином виде соответствующая практика есть у большинства топовых юрфирм. И все понимают, что защищать бизнес можно только в командной работе. Пожалуй, мы все солидарно смотрим на инструменты защиты, мы не делим клиентов — спрос настолько большой, что проблема в другом: у нас не хватает качественной конкуренции. А некомпетентная защита чревата потерей бизнеса. Наша задача — обучить как можно большее количество адвокатов, нужна здоровая конкуренция, клиенты должны быть уверены, что его проблему можно решить юридическими механизмами.
Мы все друг друга знаем, у каждого своя работа, есть совместные проекты. Мы отличаемся ставками гонорара, системой биллинга, возможно мерами реагирования (не все выезжают на обыски), размером команд, тактикой коммуникации с клиентами и следователями, но мы работаем с единой целью — сохранить бизнес клиентов.
Беседовал Алексей НАСАДЮК,
«Юридическая практика»
